среда, 23 января 2013 г.

Евгений Козлов



Евгений Козлов: «Профессия оператора сравнима с профессией врача»

Мы встречаемся с Евгением в одной из кофеен города. Раннее утро: перевернутые стулья еще не сняты со столов, кофе пока нет, сонная официантка включает нам концерт Валерия Меладзе. Женя – позволю себе называть героя по имени, истории нашего знакомства уже около шести лет, - немного стесняется. Это второе в его жизни интервью.




- Когда и как ты пришел в телекомпанию?
- Такой вопрос на самом деле, не знаю, интересный или не интересный… У меня много мыслей на эту тему. Сейчас очень популярны цитаты, особенно в социальных сетях, такого плана «Не бывает случайностей»… Но мне кажется, вся жизнь, она, наоборот, складывается из случайностей, которые потом оказываются вовсе даже не случайными. Откровенно говоря, я всю жизнь хотел стать летчиком. В меня с детства заронили это зерно. Мы пришли однажды на обследование в больницу, где мне сказали, что у меня отвратительное здоровье, но почему-то один из врачей сказал, что из меня получился бы неплохой летчик. Мне это в душу запало, стало мечтой детства. И я к этому шел и даже пришел. В школе занимался в авиаклубе, летал и определился даже, каким летчиком я хочу стать. Я не хотел быть военным летчиком точно, потому что армейская структура не привлекала, не родная, - скажем так. Хотел стать гражданским, потом, через какое-то время, когда летал в авиаклубе, понял, что тоже мне не совсем интересно, потому что летать из точки А в точку Б постоянно – это скучновато. Хотя в душе уже ощущал себя путешественником, мне очень нравилось ездить везде. Для себя решил, что буду инструктором по самолетному спорту. Пришел из армии – и вся эта структура развалилась. По всей стране так получилось.
Надо было чем-то заниматься, так, каким-то случайным образом мне в руки попала видеокамера. Скажем так, не совсем случайно: я увлекался молодежными организациями, и в Российском союзе молодежи купили видеокамеру, а так как я был человеком, близким к технике… Да, к тому времени я еще в школе вел дискотеки, это было моим маленьким хобби. Тяга к проводочкам, ко всему этому… Мне сказали: «Будешь снимать». Я ответил: «Да я, наверно, не умею». И так получилось, что я снимал, а вскоре жизнь столкнула меня с Александром Ивановичем Голубкиным. Тоже совершенно случайно мы встретились. Не знаю, что его во мне заинтересовало… Взял в руки камеру – два месяца – и Голубкин. (улыбается) Мы с ним начали встречаться, он мне стал помогать информационно, он меня учил до определенного момента, и мне видеосъемка стала интересна. Я начал работать во Дворце творчества юных: там узнали, что я не только умею снимать, но и немного звукарить, взяли меня звукорежиссером. Но почему-то видеосъемка на тот момент жизни зацепила так, что я мечтал работать в телекомпании. Я подрабатывал, если так можно сказать, внештатным оператором на ГТРК. Работал, но за это не получал денег. Сам по себе то с одним знакомым, то с другим снимал какие-то сюжетики, видеоряды, приносил им по собственной инициативе. На тот момент это была единственная телекомпания в городе, и мне очень хотелось туда попасть. Меня там знали, по их словам, моя работа им нравилась, но штат был полностью укомплектован, и еще одного оператора взять было невозможно. И тут в Кургане организуется еще одна компания на базе рекламного агентства «Курьер» - под выборы. Выходил газета «От фонаря», а телекомпания не имела конкретного названия. Но выборы закончились, и надо было дальше существовать. Придумали такой, гениальный для такого времени проект (это сейчас я понимаю, что было очень здорово, а тогда казалось, что все это смешно), чем-то меня привлекло. Была передача, называлась «Зауральский денек». А тогда, в 90-е годы, чернуха настолько заполонила прессу и СМИ вообще, что невозможно становилось. А тут – «Зауральский денек». Понятно, что это легкие новости, они и были тогда легкими, называлось это детским телевидением, потому что там работали школьники, первокурсники, кто-то работал ради интереса, кто-то из-за денег. Большинство – это те, кто остался после выборов.
И такой жизненный переворот у меня произошел.
Я лежал дома, позволил себе немного поболеть. И звонят мне из Ханты-Мансийска, делают предложение уехать работать. Я сказал, что мне нужно подумать, выхожу на улицу радостный – представляешь, оценили на таком уровне. Там как раз была построена новая телекомпания, она технически была очень хорошо оснащена, ее знали по всей России, и попасть туда было достаточно непросто. И тут такое предложение! Я обрадовался, иду радостный и встречаю знакомого, Дмитрия Белова. Он тогда работал шеф-редактором этой, будущей телекомпании «Регион-45». Предложил идти к ним работать, я возразил: «Так мне, вот, сделали предложение». Но Дмитрий заинтересовал меня финансово. И если честно, на тот момент жизненный у меня была цель, и это нормально, попасть все-таки в престижную телекомпанию. А «Зауральский денек», так как это было все-таки школьное телевидение… Если честно, не очень комфортно было идти туда работать, но финансовое предложение оказалось достаточно серьезным по тем временам, и я согласился. Подумал: «Поработаю, а потом уйду куда-нибудь». И вот тут-то то, что я называю неслучайной случайностью. Прихожу я, и Дима убеждает руководство в том, что нужно поднимать уровень телекомпании. И пригласили тренеров из Екатеринбурга, школы ББС. Два замечательных человека: Денис Вишня и Александр Мещерягин. Они буквально за две недели повысили уровень компании до очень высокого. Мои друзья, кто понимает в этом, они спрашивали: «Вы что, людей всех выгнали, других набрали?». Штат не изменился. Произошло какое-то чудо. На самом деле, они говорили какие-то банальные вещи, которые мы знали, но почему-то ими не пользовались. В нашей жизни часто так бывает: вот ты знаешь это, осознаешь, но почему-то не применяешь. И вот приходит человек, который у тебя в авторитете, говорит: «Ты сделай так». И ты про себя думаешь: «Правда, а почему я раньше этого не делал?». Так и пошло, рейтинг телекомпании стал резко расти, и через полгода я уже никуда не хотел уходить, потому что я гордился тем, что работаю в этой телекомпании. Дальше, конечно, таких резких скачков уже не было, рост шел потихонечку. Вот и вся история прихода в телекомпанию.

- А чем ты занимался?
У меня, на самом деле, так как я начал свою карьеру самостоятельно, наверно у одного из первых в городе появился монтажная станция на основе компьютера. Тогда это было в новинку. Компьютерная база монтажная стоила тоже дорого, но дешевле, чем линейная. Тогда шла своеобразная техническая война: это сейчас компьютерным монтажом никого не удивить. А тогда говорили: «Вот профессиональное оборудование, и профессиональное видео можно сделать только на нем», не принимая новшества. Да и сейчас очень смешно вспоминать эти слова. Иногда я начинаю поддевать этих людей, вспоминая: «А может, линейку себе возьмешь?». «Да что ты, о чем таком говоришь?». Меняется мировоззрение.
Ну и вот, у меня дома была монтажная станция, и я делал законченный цикл – снимал, монтировал, делал звук. И поэтому, когда я пришел в телекомпанию, основной работой стала операторская. В частности, оператор на новости. Чуть-чуть занимался монтажом и режиссурой. Так сказать, баловался, потому что серьезной режиссурой это назвать нельзя было, впоследствии монтировал некоторые передачки, но не знаю… Пожалуй, это были достаточно слабые работы. Основная работа – я был старшим оператором. Эта должность по-разному в разное время называлась, бригадир операторов, например.

- Как ты думаешь, что дала тебе работа в компании в плане личностного, профессионального роста?
- В профессиональном плане – не знаю, как оценивать операторский рост. Оператор – такая профессия, которая сравнима с профессией врача в больнице. Есть врач-окулист, есть врач-стоматолог. Так же точно есть оператор, который работает на постановке рекламных съемок, есть оператор, работающий на новостях, есть оператор, снимающий документальные фильмы. У них у всех собственная специфика, и нужны особые навыки не столько операторского искусства, а жизненного опыта. Что такое оператор? Это человек-рассказчик. Он не только показывает, но и рассказывает. К сожалению, сейчас телевидение больше показывает, это моя точка зрения, зачастую картинки нет. И это достаточно неинтересно. Получается, что люди, снимающие на телефон, не владеющие абсолютно никакими правилами и навыками, не замороченные, снимают события и у них есть дикое желание этим поделиться. Наверно, это главный признак профессионализма.
Я считаю, что профессиональный рост – это мой жизненный опыт и приобретенные ценности. Мне нравилось работать в компании, и один из больших плюсов – постоянные встречи со многими интересными людьми. Это помогает в жизни, даже не в работе – в жизни, а уже жизненный опыт помогает в работе. Такой замкнутый цикл.

- Какой должна быть идеальная операторская работа?
- Операторских правил как таковых очень мало. Мне проще было, я учился в художественной школе и на подсознательном, интуитивном уровне знал, как выстроить композицию, как выбрать точку съемки, построить кадр, определиться со светом. Чутье мне помогало. А оператор-документалист и новостник – это, в первую очередь, тот, кто хочет добыть информацию и поделиться ей. Часто стоял выбор между некачественной съемкой какого-то момента жизни или вообще отсутствием кадров. Но некоторые мои коллеги говорили: «Я лучше не сниму, чем сниму плохо». Мне это непонятно. Можно ведь повесить камеру на плечо и снять любой ценой, пусть не идеально технически. До сих пор для меня является показателем один кадр. Трясущейся камерой, видно, что идет настройка, баланс белого, диафрагма, фокус, но камера уже записывает… И вот мы видим наводнение, вода прибывает в деревню, в кадре отчетливо видно, как узкий ручеек превращается в широкий поток воды, заливающий дорогу. И человек из дома уходит и пытается перейти через эту реку, пытается перебраться на сухую сторону, но он не берет с собой вещи, а перетаскивает собаку. Момент очень трогательный, и этот кадр рассказывает о многом. И ты уже не обращаешь внимания на технические моменты, болтание камеры, нечеткость кадра. На втором месте только стоит, КАК мы это делаем…

- С какими трудностями пришлось столкнуться?
- Сложности материального толка всегда были, будут у всех. Денег много не бывает, поэтому нет смысла говорить о каких-то финансовых проблемах. Были, конечно, творческие проблемы, вечные споры, ты видишь это так, а твои коллеги по-другому. Эта проблема, наверно, тоже вечная. Как стакан: может быть наполовину пустой, может наполовину наполненный. На телекомпании работали очень яркие люди, и какая-то творческая конкуренция неизбежна. Люди, думаю, уходили по каким-то творческим соображениям, и некое давление стереотипов стало одной из причин и моего ухода. Маленькие телекомпании ориентируются на какого-то «большого брата», пытаясь копировать и догонять федеральные каналы. В этой гонке теряется свое «я», ведь там работают те же люди, приезжают из регионов… И стереотипы, навязанные центральными каналами, давили. «Давайте сделаем так! – Но так никто не делает». Убийственно.
Хотя, наверно, я оправдываю себя. Лучший отдых – смена трудовой деятельности. Наверно, я просто устал, поэтому и вернулся в звукорежиссуру.

- Какие смешные истории происходили на «Регионе»?
- Забавных историй было очень много. Одну из них я рассказываю как показательную. Новости – это профильный продукт большинства телекомпаний Кургана (а их не две, по большому счету, есть и школьные компании). В новостях должны работать сплоченные люди, журналист главный как генератор идей, оператор и монтажер, который потом собирает все в единое целое. Это должен быть один организм, люди, понимающие друг друга.
И вот съемочная группа поехала на съемку. Чтобы материал получился хорошо, его нужно хорошо снять, и журналист должен подробно описать оператору, что он должен снять. Рассказать, что мы снимаем. Однажды мы поехали с Ирэной Ростовой на национальный праздник. Она мне абсолютно все рассказала: куда мы едем, зачем мы едем. А праздник состоял из двух частей: игрища и вкусная еда. На тот момент, когда мы ехали, ей почему-то показалась интересной вторая часть: национальные блюда. И я все это снял, целое кино получилось: пар из кастрюль, разведение костров… я, радостный, отдаю кассету монтажеру. Тот приходит и спрашивает: «Вы что издеваетесь надо мной?». Показывает мне текст, а там – качки на лошадях, перетягивание каната… А у меня бурлящая вода в костре. Ирэне пришлось переписывать. Было достаточно смешно, потому что мы все трое были ведущими профессионалами, мы не имели права на ошибку. А тут допустили такой глупый промах.

- Как ты думаешь, профессия меняется со временем?
Раньше наша профессия была престижнее, романтика сейчас теряется, и слава Богу. Так в журналистике останутся люди по-настоящему заинтересованные. Мне нравится, что с развитием Интернета ты можешь сделать документальный фильм, маленькую передачку. Ее посмотрит много людей, будут отклики. Журналист – это рассказчик на кухне. Вот ты побывал где-то, пришел домой, рассказываешь и тебе нравится, что тебя слушают. Такие рассказы должны быть интересны и достоверны. Привирать в нашей профессии недопустимо, изменять факты – преступление.

- А какие ключевые моменты в истории «Региона» тебе запомнились?
- Один из знаковых моментов – начало работы в телекомпании, я уже рассказывал о тренерах ББС. Эти два человека перевернули сознание компании, мы начали расти. Для меня это был достаточно яркий переворот. Еще отмечу яркие проекты, которые запомнились, понравились. Делали что-то и помимо телекомпании. Так, мы снимали «Бардовские костры». Мы тогда поехали с Татьяной Пуховой с ГТРК, конкурирующая компания. Уже позже до нас дошло, что мы коллеги, делаем одно дело, тогда еще этого не принимали. Но с Татьяной я дружил, и она обратилась ко мне за помощью – записать звук на этом проекте. Мы снимали бардов не на сцене, а после выступления садили на пенечек и записывали. Это был первый опыт мобильной съемки, и он мне очень понравился. Сложные технические условия, ночь, отсутствие света. Было очень много проблем, но этот первый материал мне больше всего нравился. Затем мы сняли в рамках этого проекта еще несколько материалов, но первый казался мне самым удачным.

- Расскажи о своих коллегах.
Работал с очень интересными людьми в компании. Мне очень нравилось работать с Ирэной Ростовой, с Еленой Волчатниковой. Это человек, с которым мы понимали друг друга полностью. Она могла ничего не говорить, но я понимал, что нужно снять. Думаю, человеку дано несколько каналов общения, а мы пользуемся только одним, речевым, рисуем еще иногда. Но есть и другие, неизвестные нам каналы общения. Некоторые пытаются пользоваться им. Так вот, с Леной была какая-то такая связь. Она могла сесть в машину, ничего не сказать, а потом удивиться: «Но ведь я ничего не сказала, как ты снял».

- Сколько минут видео нужно в идеале взять на съемке?
Ты работаешь по заготовленному в голове заранее сценарию, снимаешь тот материал, который войдет в сюжет, сразу. Большое количество отснятого материала – не показатель, нужно уметь снять сразу то, что впоследствии будет нужно. Идеальный вариант – привезти со съемки три минуты видео, которое затем монтажными фразами составит материал.

Я выключаю диктофон, и мы допиваем кофе. В теплых глазах Жени – неподдельная радость воспоминаний и общения. Мы говорим еще долго. Говорим о доброте, которая становится основой жизни и меняет ее к лучшему, говорим о творческих задачах журналиста, о креативных идеях и уходе от стандартов и штампов. Времени не хватает, договариваемся встретиться еще раз.
Я начинаю ждать следующей встречи сразу, как машина Жени исчезает из вида.

Интервью взяла Анастасия Стародумова
г. Курган, январь 2013.

Комментариев нет:

Отправить комментарий